Александр Новиков
Алекса́ндр Васи́льевич Но́виков (31 октября 1953, Итуруп, Курильский район, Сахалинская область) — российский поэт, певец, композитор, автор-исполнитель песен в жанре городского романса, художественный руководитель Уральского государственного театра эстрады. За время творческой деятельности Александр Новиков написал более трёхсот песен, среди которых «Помнишь, девочка?..», «Вези меня, извозчик», «Шансоньетка», «Уличная красотка», «Город древний».
178
...загрузка
...загрузка
-
ТОН
+
0
- Выбрать эффект -
Без эффекта
В версии ПК можно записать эту песню с голосом
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Помнишь, девочка, гуляли мы в саду,
Я бессовестно нарвал букет из роз?
Дай, Бог памяти в каком это году
Я не чувствовал ладонями заноз.
Надрывались от погони сторожа
И собаки не жалели в беге сил.
Я ж бежал твоим букетом дорожа,
И, запутавшись, в заборах колесил.
Кровь хлестала из разодранной щеки,
А рубаха развалилась пополам.
Оставались чудом целы лепестки,
А штаны ползли бессовестно по швам.
Ты сидела на скамейке далеко
И считала в мыслях медленно до ста,
Я ж заборы перемахивал легко
И версту сменяла новая верста.
Убежал я, и собак перехитрил
Завершая полуночный марафон.
А потом опять бежал, что было сил,
За тобой по темной улице вдогон.
Хохотали до упаду фонари.
Я в окно твое погасшее глазел.
Комары в меня вонзали волдыри,
А букет в руках беспомощно редел.
Мы столкнулись, видно есть на свете Бог.
И шарахнулись как серые коты.
Помнишь, девочка, я веник приволок?
Это были твои первые цветы.
Я неважный вид имел, как кавалер.
И язык во рту ворочался немой.
Надрывался в упоеньи каждый нерв,
Но пора уже, пора было домой.
Но домой мы не добрались- вот беда.
Дружно рваную рубаху обвиня...
Затуманила рассудок резеда
И букет ей вторил запахом пьяня.
А потом качалась ночь на каблуках
И кувшинки глупо путались в пруду...
Помнишь, девочка, занозы на руках?
Дай, Бог памяти, в каком это году?..
Отправить
363 популярные композиции
+