Александр Новиков
Алекса́ндр Васи́льевич Но́виков (31 октября 1953, Итуруп, Курильский район, Сахалинская область) — российский поэт, певец, композитор, автор-исполнитель песен в жанре городского романса, художественный руководитель Уральского государственного театра эстрады. За время творческой деятельности Александр Новиков написал более трёхсот песен, среди которых «Помнишь, девочка?..», «Вези меня, извозчик», «Шансоньетка», «Уличная красотка», «Город древний».
178
...загрузка
...загрузка
-
ТОН
+
0
- Выбрать эффект -
Без эффекта
В версии ПК можно записать эту песню с голосом
В захолустном ресторане
+ текст
В захолустном ресторане
В захолустном ресторане
В захолустном ресторане,
Где с пятеркой на “ура”
Громыхают стопарями —
Кто не допили с утра.
Здесь полет армейской мысли,
Над столами воспарив —
Дым, который коромыслом,
Да навязчивый мотив.
Я сажусь за столик дальний.
Никому я не знаком.
Мой сосед такой скандальный
И напитый коньяком.
Здесь никто его не может,
Говорливого, унять.
Я ему заеду в рожу,
Если станет приставать.
Лихо пьет и лихо скачет
Весь присутствующий сброд —
На последние, без сдачи —
Здесь не мелочный народ.
Винно-водочно-коньячный
Здесь кружит водоворот.
Мой сосед с какой-то клячей
Речи сальные ведет.
Он, конечно, будет битым—
Здесь на баб особый спрос.
На него глядит сердито
Лейтенант-молокосос.
И в соседа, словно сдуру,
Полетела из угла —
Нет, не тень стрелы Амура —
Ножка дюжего стола.
Я, конечно, озабочен,
Удручен и поражен:
Он, наверно, сильный очень,
Если лезет на рожон?
И под крик магнитофона
Из буфетного угла
Я лихого солдафона
Извлекаю за рога.
Он, конечно — дело чести! —
Защищал, как мог, мундир,
Но в итоге, в теплом месте,
Приютил его сортир.
Я плачу за все без сдачи,
Не доев и не допив…
В спину взгляд соседской клячи,
Как навязчивый мотив.
1984 год
В захолустном ресторане
В захолустном ресторане,
Где с пятеркой на “ура”
Громыхают стопарями —
Кто не допили с утра.
Здесь полет армейской мысли,
Над столами воспарив —
Дым, который коромыслом,
Да навязчивый мотив.
Я сажусь за столик дальний.
Никому я не знаком.
Мой сосед такой скандальный
И напитый коньяком.
Здесь никто его не может,
Говорливого, унять.
Я ему заеду в рожу,
Если станет приставать.
Лихо пьет и лихо скачет
Весь присутствующий сброд —
На последние, без сдачи —
Здесь не мелочный народ.
Винно-водочно-коньячный
Здесь кружит водоворот.
Мой сосед с какой-то клячей
Речи сальные ведет.
Он, конечно, будет битым—
Здесь на баб особый спрос.
На него глядит сердито
Лейтенант-молокосос.
И в соседа, словно сдуру,
Полетела из угла —
Нет, не тень стрелы Амура —
Ножка дюжего стола.
Я, конечно, озабочен,
Удручен и поражен:
Он, наверно, сильный очень,
Если лезет на рожон?
И под крик магнитофона
Из буфетного угла
Я лихого солдафона
Извлекаю за рога.
Он, конечно — дело чести! —
Защищал, как мог, мундир,
Но в итоге, в теплом месте,
Приютил его сортир.
Я плачу за все без сдачи,
Не доев и не допив…
В спину взгляд соседской клячи,
Как навязчивый мотив.
1984 год
В захолустном ресторане
В захолустном ресторане,
Где с пятеркой на “ура”
Громыхают стопарями —
Кто не допили с утра.
Здесь полет армейской мысли,
Над столами воспарив —
Дым, который коромыслом,
Да навязчивый мотив.
Я сажусь за столик дальний.
Никому я не знаком.
Мой сосед такой скандальный
И напитый коньяком.
Здесь никто его не может,
Говорливого, унять.
Я ему заеду в рожу,
Если станет приставать.
Лихо пьет и лихо скачет
Весь присутствующий сброд —
На последние, без сдачи —
Здесь не мелочный народ.
Винно-водочно-коньячный
Здесь кружит водоворот.
Мой сосед с какой-то клячей
Речи сальные ведет.
Он, конечно, будет битым—
Здесь на баб особый спрос.
На него глядит сердито
Лейтенант-молокосос.
И в соседа, словно сдуру,
Полетела из угла —
Нет, не тень стрелы Амура —
Ножка дюжего стола.
Я, конечно, озабочен,
Удручен и поражен:
Он, наверно, сильный очень,
Если лезет на рожон?
И под крик магнитофона
Из буфетного угла
Я лихого солдафона
Извлекаю за рога.
Он, конечно — дело чести! —
Защищал, как мог, мундир,
Но в итоге, в теплом месте,
Приютил его сортир.
Я плачу за все без сдачи,
Не доев и не допив…
В спину взгляд соседской клячи,
Как навязчивый мотив.
1984 год
В захолустном ресторане,
Где с пятеркой на “ура”
Громыхают стопарями —
Кто не допили с утра.
Здесь полет армейской мысли,
Над столами воспарив —
Дым, который коромыслом,
Да навязчивый мотив.
Я сажусь за столик дальний.
Никому я не знаком.
Мой сосед такой скандальный
И напитый коньяком.
Здесь никто его не может,
Говорливого, унять.
Я ему заеду в рожу,
Если станет приставать.
Лихо пьет и лихо скачет
Весь присутствующий сброд —
На последние, без сдачи —
Здесь не мелочный народ.
Винно-водочно-коньячный
Здесь кружит водоворот.
Мой сосед с какой-то клячей
Речи сальные ведет.
Он, конечно, будет битым—
Здесь на баб особый спрос.
На него глядит сердито
Лейтенант-молокосос.
И в соседа, словно сдуру,
Полетела из угла —
Нет, не тень стрелы Амура —
Ножка дюжего стола.
Я, конечно, озабочен,
Удручен и поражен:
Он, наверно, сильный очень,
Если лезет на рожон?
И под крик магнитофона
Из буфетного угла
Я лихого солдафона
Извлекаю за рога.
Он, конечно — дело чести! —
Защищал, как мог, мундир,
Но в итоге, в теплом месте,
Приютил его сортир.
Я плачу за все без сдачи,
Не доев и не допив…
В спину взгляд соседской клячи,
Как навязчивый мотив.
1984 год
В захолустном ресторане
В захолустном ресторане,
Где с пятеркой на “ура”
Громыхают стопарями —
Кто не допили с утра.
Здесь полет армейской мысли,
Над столами воспарив —
Дым, который коромыслом,
Да навязчивый мотив.
Я сажусь за столик дальний.
Никому я не знаком.
Мой сосед такой скандальный
И напитый коньяком.
Здесь никто его не может,
Говорливого, унять.
Я ему заеду в рожу,
Если станет приставать.
Лихо пьет и лихо скачет
Весь присутствующий сброд —
На последние, без сдачи —
Здесь не мелочный народ.
Винно-водочно-коньячный
Здесь кружит водоворот.
Мой сосед с какой-то клячей
Речи сальные ведет.
Он, конечно, будет битым—
Здесь на баб особый спрос.
На него глядит сердито
Лейтенант-молокосос.
И в соседа, словно сдуру,
Полетела из угла —
Нет, не тень стрелы Амура —
Ножка дюжего стола.
Я, конечно, озабочен,
Удручен и поражен:
Он, наверно, сильный очень,
Если лезет на рожон?
И под крик магнитофона
Из буфетного угла
Я лихого солдафона
Извлекаю за рога.
Он, конечно — дело чести! —
Защищал, как мог, мундир,
Но в итоге, в теплом месте,
Приютил его сортир.
Я плачу за все без сдачи,
Не доев и не допив…
В спину взгляд соседской клячи,
Как навязчивый мотив.
1984 год
В захолустном ресторане
В захолустном ресторане,
Где с пятеркой на “ура”
Громыхают стопарями —
Кто не допили с утра.
Здесь полет армейской мысли,
Над столами воспарив —
Дым, который коромыслом,
Да навязчивый мотив.
Я сажусь за столик дальний.
Никому я не знаком.
Мой сосед такой скандальный
И напитый коньяком.
Здесь никто его не может,
Говорливого, унять.
Я ему заеду в рожу,
Если станет приставать.
Лихо пьет и лихо скачет
Весь присутствующий сброд —
На последние, без сдачи —
Здесь не мелочный народ.
Винно-водочно-коньячный
Здесь кружит водоворот.
Мой сосед с какой-то клячей
Речи сальные ведет.
Он, конечно, будет битым—
Здесь на баб особый спрос.
На него глядит сердито
Лейтенант-молокосос.
И в соседа, словно сдуру,
Полетела из угла —
Нет, не тень стрелы Амура —
Ножка дюжего стола.
Я, конечно, озабочен,
Удручен и поражен:
Он, наверно, сильный очень,
Если лезет на рожон?
И под крик магнитофона
Из буфетного угла
Я лихого солдафона
Извлекаю за рога.
Он, конечно — дело чести! —
Защищал, как мог, мундир,
Но в итоге, в теплом месте,
Приютил его сортир.
Я плачу за все без сдачи,
Не доев и не допив…
В спину взгляд соседской клячи,
Как навязчивый мотив.
1984 год
Отправить
363 популярные композиции
+